В рубрике «Евреи из Украины» — история Эфраима Моше Лилиена, художника из Дрогобыча, которого называют первым сионистским художником. Его путь прошел через Галичину, Краков, Мюнхен, Берлин, Базель и Иерусалим, а его графика помогла еврейскому национальному движению обрести собственный визуальный язык.
Еврей из Дрогобыча, который стал художником национального возрождения
Эфраим Моше Лилиен родился 23 мая 1874 года в Дрогобыче — городе в Галичине, которая тогда входила в состав Австро-Венгерской империи. Сегодня это Львовская область Украины. При рождении его имя также указывают как Мауриций Лилиен. Он умер 18 июля 1925 года в Баденвайлере, в Германии, но между этими двумя датами успел пройти путь, который соединил украинскую Галичину, европейский модерн, еврейскую культуру, сионизм и будущий Израиль.
Для рубрики «Евреи из Украины» Лилиен — почти идеальный герой. Его биография показывает, что еврейская история на украинских землях — это не только местечки, синагоги, погромы, войны и трагедии ХХ века. Это еще и мощный вклад в мировое искусство, в европейскую графику, в культуру еврейского национального движения и в визуальный язык, без которого ранний сионизм выглядел бы иначе.
Он родился не в Иерусалиме, не в Берлине и не в Вене. Его первая точка на карте — Дрогобыч.
Именно из этого города вышел человек, которого позже будут называть «первым сионистским художником». Это определение не означает, что до него у евреев не было художников. Оно означает другое: Лилиен одним из первых превратил идею еврейского национального возрождения в узнаваемые образы — пророков, изгнанников, героев, земледельцев, людей, которые смотрят не только назад, в прошлое, но и вперед, в сторону будущего.
Дрогобыч был не случайным фоном. Галичина конца XIX века была сложным пространством, где украинская, еврейская, польская, немецкоязычная и австрийская культурные среды существовали рядом. Здесь человек с талантом мог слышать разные языки, видеть разные религиозные традиции и рано понимать, что идентичность — не плоская схема, а целый мир.
Позже с Дрогобычем будут связывать Бруно Шульца, художников братьев Готлибов и другие имена, важные для европейской и еврейской памяти. Лилиен в этом ряду занимает особое место: он стал не только художником своего города или своего времени, но и одним из тех, кто помог еврейскому народу увидеть себя в новом историческом образе.
От вывесочного мастера до европейского модерна и сионизма
Украинский период: Дрогобыч, Львов, Краков и первые шаги Лилиена
Эфраим Моше Лилиен родился 23 мая 1874 года в Дрогобыче — тогда это была Галиция в составе Австро-Венгерской империи, сегодня Львовская область Украины. В украинском контексте это принципиально: его первая культурная среда была именно галицкой, дрогобычской, многонациональной.
Он вырос в небогатой еврейской семье.
По украинским источникам, отец Лилиена был ремесленником, резчиком или токарем по дереву. Денег на полноценную гимназию у семьи не было, поэтому будущий художник получил начальное образование в еврейской реальной школе. Уже тогда стало понятно, что у него есть художественные способности.
Первые практические навыки он получил не в академии, а в ремесле.
Юный Лилиен работал учеником у мастера, который занимался вывесками и шильдами. Это важная деталь: его путь в искусство начался не с салонов, а с прикладной городской графики — букв, линий, декоративных форм, вывесок, визуального языка улицы. Позже именно чувство линии и плакатной выразительности станет одной из сильных сторон его стиля.
В 1889 году, примерно в 15 лет, Лилиен уехал учиться в Краковскую школу / Академию искусств. Там он изучал живопись и графические техники до 1893 года, в том числе у Яна Матейко, одного из крупнейших художников польской исторической школы. Этот этап еще связан с галицким культурным пространством: Краков тогда был важным художественным центром для молодежи из Галичины.
Из-за нехватки денег учеба не была спокойной и непрерывной. Энциклопедические материалы отмечают, что финансовые трудности заставляли Лилиена возвращаться домой и зарабатывать как художник вывесок.
По данным «Энциклопедии современной Украины», в 1892–1894 годах он работал в Дрогобыче, а позже неоднократно бывал и работал во Львове — в 1894, 1899–1905, 1911, 1914 и 1923 годах.
Таким образом, украинский период Лилиена — это не только факт рождения в Дрогобыче.
Это детство в еврейской Галичине, ранняя ремесленная школа, первые заработки, учеба в краковской художественной среде и постоянные возвращения во Львовско-дрогобычский регион. Уже потом будут Мюнхен, Берлин, Базель, Герцль, «Бецалель» и Иерусалим. Но основа его взгляда — городская линия, еврейская память, галицкое многоязычие и чувство культурного пограничья — формировалась именно здесь.
Эта биография похожа на путь многих талантливых людей из Галичины: сначала провинциальный город, затем ремесло, затем художественная школа, потом большие европейские центры. Но Лилиен не растворился в европейской среде. Наоборот, именно там он превратил еврейскую тему в современный художественный язык.
Он работал в эстетике Art Nouveau, или Jugendstil — европейского модерна рубежа XIX–XX веков. Это был стиль декоративной линии, символов, вытянутых фигур, орнаментов, сильного черно-белого контраста и почти музыкального ритма композиции. Но у Лилиена модерн был не просто красивой формой. Через него он говорил о еврейской памяти, изгнании, библейском прошлом, национальном достоинстве и надежде на возвращение.
Его графика отличалась особой напряженностью. В ней было мало случайного. Линия могла быть мягкой и декоративной, но смысл часто оставался тяжелым: рабство, тоска, ожидание, духовная стойкость, движение народа через историю.
Лилиен стал известен прежде всего как книжный график, иллюстратор и мастер печатной графики. Его работы существовали не только в выставочном пространстве. Они попадали в книги, журналы, альбомы, открытки, общественные проекты — то есть становились частью массовой визуальной памяти. Именно поэтому его влияние оказалось шире, чем у художника, работающего только для галерей.
Как Лилиен пришел к сионизму: Берлин, 1900 год и люди вокруг него
К сионизму Лилиен пришел не через партийную карьеру, а через художественную и еврейскую интеллектуальную среду.
После учебы в Кракове, Вене и Мюнхене он в 1894 году переехал в Берлин. К концу 1890-х Лилиен уже был известен в берлинских художественных и богемных кругах как мастер экслибриса, книжный и журнальный иллюстратор. В это же время в немецкоязычной еврейской среде усиливался интерес к идее «еврейского ренессанса» — культурного обновления, которое шло рядом с политическим сионизмом.
Ключевым поворотом стал 1900 год, когда вышла книга “Juda”. Тексты для нее написал немецкий поэт Бёррис фон Мюнхгаузен, а иллюстрации создал Лилиен. Эта книга сделала его заметной фигурой среди культурных сионистов: в ней еврейская древность была показана не как музейное прошлое, а как источник силы, достоинства и национального будущего.
Именно после “Juda” Лилиена начали активно воспринимать как художника, который может дать еврейскому национальному движению собственный визуальный язык. Его работы высоко оценивали представители культурного сионизма, в том числе круг Мартина Бубера. Бубер и близкие к нему культурные сионисты видели в Лилиене художника, способного соединить европейский модерн с еврейской национальной идеей.
Важной фигурой рядом с Лилиеном был и Бертольд Файвель — публицист, редактор, один из активных деятелей сионистского движения. Он был связан с кругами, где обсуждали не только политику Герцля, но и необходимость новой еврейской культуры, литературы и искусства. Через такую среду Лилиен оказался не на периферии, а в самом центре культурного сионизма.
Следующая важная дата — 1901 год. Лилиен участвовал в Пятом сионистском конгрессе в Базеле и присоединился к демократически-сионистской фракции. Именно там он создал знаменитый образ Теодора Герцля на балконе отеля Les Trois Rois. Этот портрет стал одной из визуальных икон политического сионизма.
Так связь Лилиена с сионизмом стала очевидной. Он не был политиком вроде Герцля и не был организатором движения в привычном смысле. Его роль была другой: он делал сионизм видимым. Герцль давал движению программу и политическую мечту, а Лилиен давал этой мечте лицо, линию, символ и эмоциональную силу.
В 1903 году вышло еще одно важное издание — “Lieder des Ghetto” / “Песни гетто” Мориса Розенфельда с иллюстрациями Лилиена. Эти образы бедности, изгнания, боли и надежды также использовались в сионистской визуальной культуре. Через них Лилиен показывал старый еврейский мир, но одновременно намекал на необходимость выхода из унижения и возвращения к достоинству.
Логическим продолжением стала работа с Борисом Шацем. В 1904 году Лилиен вместе с ним занялся идеей создания еврейской художественной школы в Иерусалиме. В 1905 году в Берлине было создано общество, связанное с будущим проектом «Бецалель», а в 1906 году Лилиен вместе с Шацем приехал в Иерусалим, помогал открыть школу, преподавал первый класс и участвовал в формировании ее визуального направления.
Поэтому путь Лилиена к сионизму можно показать так:
1894 — Берлин: вход в еврейские художественные и интеллектуальные круги.
1900 — “Juda”: первая большая работа, после которой его начали воспринимать как художника еврейского национального возрождения.
1901 — Базель: Пятый сионистский конгресс, демократически-сионистская фракция, знаменитый образ Герцля.
1903 — “Песни гетто”: визуальный язык еврейской боли, изгнания и надежды.
1904–1906 — Борис Шац и “Бецалель”: переход от европейской сионистской графики к попытке создать еврейское искусство в Иерусалиме.
Так становится понятно, что Лилиен не «случайно оказался рядом с сионизмом». Он вошел в него через Берлин, через круги культурного сионизма, через Мартина Бубера, Бертольда Файвеля, Бориса Шаца, через книгу “Juda”, Базельский конгресс и образ Герцля. Его вклад был не политическим, а визуальным: он помог сионизму увидеть самого себя.
Почему Лилиена называют первым сионистским художником
В конце XIX — начале ХХ века сионизм был не только политическим движением. Ему нужен был язык. Не только язык речей, программ и конгрессов, но и язык образов. Как выглядит еврейское возвращение? Как представить Сион человеку, который никогда не видел Эрец-Исраэль? Как показать не только страдание изгнания, но и достоинство народа, который хочет снова стать субъектом собственной истории?
Лилиен дал этому движению сильную визуальную форму.
Национальная библиотека Израиля прямо называет его «первым сионистским художником». В материалах о нем подчеркивается, что его поворот к сионистскому искусству связан с Пятым сионистским конгрессом.
Важно понимать: он не «создал сионизм». Сионизм как политическое движение имел своих лидеров, идеологов, организаторов, конгрессы и институты. Но Лилиен помог сделать сионизм видимым. Он дал ему лица, линии, символы, позы, библейскую глубину и современную художественную энергию.
В его работах еврей больше не был только образом изгнанника или жертвы. Он мог быть пророком, воином, земледельцем, мыслителем, строителем будущего. Это было принципиально важно для эпохи, когда еврейское национальное движение пыталось создать новый образ самого себя.
В этом смысле Лилиен работал не просто как иллюстратор. Он работал как художник национального воображения.
Герцль в Базеле: портрет, ставший почти иконой
Самый известный визуальный эпизод в биографии Лилиена связан с Теодором Герцлем.
В 1901 году, во время Пятого сионистского конгресса в Базеле, Лилиен сделал знаменитый образ Герцля на балконе отеля Les Trois Rois. Герцль стоит у перил и смотрит вдаль, на Рейн. Эта фотография стала одним из самых узнаваемых образов политического сионизма. Еврейский музей Швейцарии описывает ее как открытку с репродукцией фотографии Эфраима Моше Лилиена «Теодор Герцль в Базеле, 1901».
Сила этого портрета не только в том, что на нем изображен Герцль. Сила — в композиции. Он выглядит не как обычный участник конгресса, а как человек, который смотрит в будущее. В этом образе есть одиночество, пророческая поза, тревога и уверенность одновременно.
И здесь важно помнить: один из главных визуальных символов сионистского движения связан с художником из Дрогобыча.
Лилиен не просто нажал на кнопку фотоаппарата. Он умел видеть символ. Он понимал, как из реального человека создать образ эпохи. Именно поэтому Герцль на балконе стал больше, чем портретом. Он стал визуальной формулой мечты о еврейском будущем.
Есть еще одна важная деталь. Лилиен часто использовал черты Герцля как модель для образа «нового еврея». В Герцле он видел не только политика, но и тип лица, который можно было превратить в художественный знак национального возрождения.
Главные работы Лилиена: от «Juda» до «Песен гетто»
Лилиен известен не одной работой. Его наследие включает книжную графику, библейские иллюстрации, сионистские символы, фотографии, портреты и проекты, связанные с еврейской культурой начала ХХ века.
«Juda»: древняя история как образ будущего
Одной из ключевых работ Лилиена стало издание Juda 1900 года — книга баллад на ветхозаветные темы немецкого поэта Бёрриса фон Мюнхгаузена с иллюстрациями Лилиена. Энциклопедические источники отмечают, что именно этот проект помог превратить его в одного из главных художников сионистской темы; Музей Израиля пишет, что иллюстрации к этой книге почти сразу сделали Лилиена выдающимся сионистским художником.
Почему это важно?
Потому что в Juda древняя история Израиля подавалась не как мертвое прошлое. Она выглядела как источник силы. Библейские персонажи у Лилиена не были музейными фигурами. Они были сильными, монументальными, почти современными. В них читатель начала ХХ века мог увидеть не только религиозный сюжет, но и национальную идею.
Это был важный шаг: еврейская древность становилась языком будущего.
«Lieder des Ghetto»: боль изгнания и достоинство народа
Еще один важнейший проект — Lieder des Ghetto, или «Песни гетто», иллюстрации к немецкому переводу стихов Мориса Розенфельда. Этот цикл стал одним из самых известных в наследии Лилиена. В нем звучат темы бедности, труда, изгнания, страдания, социальной боли и надежды.
Для украинского контекста здесь есть дополнительный мост. Морис Розенфельд был еврейским поэтом, писавшим на идише, а Иван Франко переводил его тексты на украинский. Поэтому вокруг «Песен гетто» возникает удивительная культурная связка: еврейская поэзия, украинский переводчик мирового уровня и художник из Дрогобыча, который создает для этих мотивов сильные визуальные образы.
Это не значит, что Франко и Лилиен работали вместе над одним проектом. Но это показывает, насколько тесными могли быть интеллектуальные и художественные пересечения в восточноевропейском еврейско-украинском пространстве.
Библейские иллюстрации: прошлое как энергия возвращения
Лилиен много работал с библейскими сюжетами. Его интересовали пророки, патриархи, исход, земля, изгнание, борьба, духовная миссия. В таких работах он не просто иллюстрировал текст. Он создавал образ еврейской истории как непрерывной линии, ведущей от древности к современному национальному пробуждению.
Исследователи отмечают, что в библейской графике Лилиена прошлое часто представлено как величественное и живое, созвучное идеям духовного и художественного возрождения.
У него библейский герой мог выглядеть как человек, уже принадлежащий модерному миру. Это и было особой силой Лилиена: он не оставлял еврейскую историю в прошлом. Он переводил ее на язык своего времени.
Образы, которые стоит помнить
Среди известных работ и мотивов Лилиена часто вспоминают «The Queen of Sabbath», «The Silent Song», «Zion», образы жертв Кишиневского погрома, библейские сцены с Авраамом, Иисусом Навином, Валаамом и другими персонажами. В этих работах видно, как художник соединял декоративность модерна с тяжелой исторической памятью.
Его искусство было красивым, но не легким.
Лилиен и «Бецалель»: от Дрогобыча к Иерусалиму
Еще одна важная глава — связь Лилиена с Иерусалимом и школой искусств «Бецалель».
В 1906 году он вместе с Борисом Шацем был связан с созданием Академии искусств и дизайна «Бецалель» в Иерусалиме. Национальная библиотека Израиля отмечает участие Лилиена в поездке в Эрец-Исраэль вместе с Шацем и связывает с ним эмблему школы.
Да, его пребывание в Иерусалиме не было долгим. Но даже короткое участие имело символическое значение. Лилиен оказался рядом с одним из первых институциональных проектов еврейского художественного образования в Эрец-Исраэль.
Это был путь, который красиво складывается в одну линию: Дрогобыч дал ему начало, Краков и Мюнхен — школу, Берлин — художественную сцену, Базель — сионистский символ, Иерусалим — связь с будущим израильским искусством.
Для израильской аудитории эта линия особенно важна. Лилиен не был просто «еврейским художником из Европы». Он был одним из тех, кто помог сформировать визуальную почву, на которой позже развивалось искусство Эрец-Исраэль и Израиля.
Украинский след: почему Лилиен важен не только Израилю
В украинской перспективе Лилиен важен как часть многонационального наследия Галичины.
Он родился на территории современной Украины. Его ранняя среда — Дрогобыч, Галичина, еврейская община, австро-венгерский культурный мир. Его путь показывает, что украинская земля дала миру людей, которые повлияли не только на местную историю, но и на мировую культуру.
Такие биографии особенно важны сегодня, когда Украина заново осмысляет собственную сложную память. Российская пропаганда десятилетиями пыталась упрощать украинскую историю, представлять ее плоской, вторичной или искусственной. Но истории вроде биографии Лилиена показывают обратное: Украина была и остается пространством множества культурных линий.
Здесь жили и творили украинцы, евреи, поляки, армяне, греки, немцы, крымские татары и другие народы. Их наследие не отменяет украинскую идентичность. Наоборот, оно показывает ее глубину.
Лилиен — не «чужая» фигура для украинской памяти. Он еврейский художник из Дрогобыча, сын Галичины, человек, чья биография связывает украинский город с Берлином, Базелем и Иерусалимом.
Для НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency такие истории особенно важны, потому что они помогают увидеть украинско-израильские связи не только через дипломатию, войну и политику, но и через более глубокий слой — память, культуру, искусство, семейные корни и общую историю еврейского народа в Украине.
Лилиен, Франко, Леся Украинка: невидимые культурные нити
В последние годы вокруг имени Лилиена в Украине все чаще говорят не только как о художнике сионизма, но и как о фигуре, которую можно поставить рядом с украинскими интеллектуальными поисками рубежа XIX–XX веков.
Здесь возникает интересная связка: Лилиен, Иван Франко, Леся Украинка.
На первый взгляд, это разные миры. Франко — украинский писатель, мыслитель, переводчик и общественный деятель. Леся Украинка — одна из ключевых фигур украинской литературы, автор драматических и поэтических текстов о свободе, силе духа, неволе, достоинстве и сопротивлении. Лилиен — еврейский художник-график, связанный с модерном и сионизмом.
Но если смотреть глубже, между ними действительно есть «невидимые нити».
Все трое жили в эпоху, когда народы Восточной Европы искали язык собственного достоинства. Все трое по-разному работали с темами свободы, национального пробуждения, исторической памяти, духовной силы и сопротивления унижению. У Франко это было слово и мысль. У Леси Украинки — драматическая энергия и внутренняя свобода. У Лилиена — линия, образ, символ, лицо нового человека.
Особенно интересно, что Лилиен и Франко встречаются через тему Мориса Розенфельда. Лилиен иллюстрировал «Песни гетто», а Франко переводил Розенфельда на украинский. Это один из тех культурных мостов, которые редко видны в школьных учебниках, но важны для понимания настоящей глубины украинско-еврейского пространства.
Какой образ еврея создал Лилиен
До эпохи сионизма европейское искусство часто изображало еврея через чужой взгляд. Это могли быть стереотипы, религиозные карикатуры, образы бедности, отчуждения или экзотики. Лилиен предложил другой образ.
У него еврей — не объект чужого наблюдения, а субъект собственной истории.
Он может страдать, но не исчезает. Он может быть изгнанником, но не теряет достоинства. Он может помнить разрушение, но смотреть вперед. Он связан с Библией, но не застревает в прошлом. Он современен, силен, красив, трагичен и устремлен к возвращению.
Это и есть суть его сионистской графики.
Лилиен сделал важную вещь: он визуально восстановил достоинство еврейского тела, еврейского лица, еврейской памяти. Его герои часто выглядят монументально. В них есть сила, которой так не хватало европейским стереотипам о «слабом» или «безземельном» еврее.
Поэтому его работы были важны не только как искусство. Они участвовали в создании нового самовосприятия.
Почему Лилиен важен для Израиля сегодня
Для Израиля Эфраим Моше Лилиен — это часть ранней культурной истории сионизма. Он жил до создания Государства Израиль, но работал с образами, которые помогали этому будущему стать воображаемым, видимым, эмоционально убедительным.
Герцль дал сионизму политический язык. Организаторы конгрессов дали ему структуру. Поселенцы и строители дали ему практическую форму на земле. А художники вроде Лилиена дали ему лицо.
Без образов национальное движение остается программой. С образами оно становится частью памяти.
Именно поэтому Лилиен важен не только историкам искусства. Он важен всем, кто хочет понять, как еврейская идея возвращения стала не только текстом, но и картиной, символом, открыткой, эмблемой, иллюстрацией, портретом.
А еще он важен потому, что его биография напоминает: часть культурных корней Израиля проходит через города современной Украины — через Дрогобыч, Львов, Одессу, Черновцы, Киев, Житомир, Умань, Бердичев и множество других мест.
Почему Лилиен важен для Украины сегодня
Для Украины Лилиен — это часть возвращаемой памяти.
Долгое время многие еврейские имена, связанные с украинскими городами, воспринимались отдельно: как история «евреев Восточной Европы», но не как часть украинского культурного ландшафта. Сегодня такой подход уже не работает. Если человек родился в Дрогобыче, учился, формировался в галицкой среде, впитал ее многоязычие и потом повлиял на мировое искусство, его невозможно вычеркнуть из украинской культурной карты.
Лилиен помогает Украине говорить о себе честнее и глубже.
Не как о монотонной территории, где была только одна линия истории, а как о сложном европейском пространстве, где разные народы создавали общую культурную ткань. Это особенно важно во время войны, когда Украина защищает не только свою территорию, но и право на собственную память.
Россия пытается разрушать украинские города, стирать архивы, убивать людей, уничтожать культурные символы и навязывать имперскую версию прошлого. В ответ Украина возвращает себе имена, места, языки и судьбы, которые доказывают: ее история намного богаче любых имперских схем.
Эфраим Моше Лилиен — одно из таких имен.
Финал: художник из Украины, который помог еврейскому народу увидеть себя
Эфраим Моше Лилиен прожил всего 51 год. Но его путь оказался удивительно насыщенным. Он родился в Дрогобыче, прошел европейские художественные школы, стал мастером модерна, вошел в круг еврейских интеллектуалов и сионистов, создал знаковые иллюстрации, сфотографировал Герцля в Базеле и оказался связан с художественным началом Иерусалима.
Его называли первым сионистским художником не потому, что он был единственным. А потому, что он одним из первых дал еврейскому национальному возрождению цельный художественный образ.
Лилиен помог еврейскому народу увидеть себя не только через боль изгнания, но и через достоинство, красоту, силу, память и надежду.
И в этом есть особая украинская нота. Один из художников, создавших лицо раннего сионизма, родился в украинском Дрогобыче. Его линия прошла от Галичины до Базеля и Иерусалима. Поэтому его имя по праву принадлежит сразу нескольким историям — еврейской, украинской, европейской и израильской.
Для рубрики «Евреи из Украины» Эфраим Моше Лилиен — это не просто биография выдающегося художника. Это доказательство того, что украинская земля дала еврейскому миру людей, которые меняли не только культуру своего времени, но и то, как целый народ представлял собственное будущее.
Человек-мост: Дрогобыч — Берлин — Базель — Иерусалим — Брауншвейг
Биографию Эфраима Моше Лилиена точнее всего описывает не прямая линия «Дрогобыч — Иерусалим», а маршрут через несколько культурных центров: Дрогобыч, Берлин, Базель, Иерусалим и Брауншвейг.
Лилиен родился 23 мая 1874 года в Дрогобыче — тогда это была Галиция в составе Австро-Венгрии, сегодня Львовская область Украины. Именно там начался путь художника, который позже станет одним из главных визуальных авторов раннего сионизма.
После первых шагов в ремесле и учебы в Кракове его дорога прошла через Вену, Мюнхен и Берлин. В 1894 году Лилиен переехал в Берлин, где стал известен как книжный график, иллюстратор, фотограф и мастер модерна.
Ключевая дата — 1901 год. Во время Пятого сионистского конгресса в Базеле Лилиен создал знаменитый образ Теодора Герцля на балконе отеля Les Trois Rois. Этот портрет стал одной из визуальных икон политического сионизма.
В 1906 году Лилиен оказался в Иерусалиме и был связан с ранней историей школы искусств «Бецалель», созданной Борисом Шацем. Он не просто «побывал» в Эрец-Исраэль: Лилиен участвовал в запуске новой еврейской художественной школы, преподавал первый класс, помогал задавать ее визуальное направление и, по данным Национальной библиотеки Израиля, создал дизайн эмблемы «Бецалеля».
Его задача была не только педагогической. Лилиен помогал соединить библейские сюжеты, сионистскую идею возвращения и язык европейского модерна. Через него ранний «Бецалель» получал не просто учебную программу, а художественную идею: еврейское искусство должно говорить о прошлом, но смотреть в будущее.
В Эрец-Исраэль он также работал как фотограф. В 1906 году Лилиен снимал Иерусалим, жителей страны, типажи и сцены вокруг новой школы: среди известных сюжетов упоминаются йеменский еврей, самаритянский первосвященник Амрам бен Ицхак, арабская фигура в абайе, а также рисунковый класс «Бецалеля». Это важно: Лилиен смотрел на страну не только как художник-сионист, но и как визуальный свидетель эпохи.
При этом Иерусалим не стал его постоянным домом. Уже в 1907 году Лилиен вернулся в Берлин, но продолжал приезжать в Палестину. В источниках обычно указывается, что между 1906 и 1918 годами он бывал там четыре раза. Одна из последующих поездок была связана с Первой мировой войной: Лилиен служил в австрийском военно-прессовом корпусе как военный фотограф.
В том же 1906 году он женился на Хелене Магнус из еврейской семьи Брауншвейга. Поэтому после смерти 18 июля 1925 года в Баденвайлере Лилиена похоронили не в Иерусалиме, а на еврейском кладбище в Брауншвейге.
Так его карта выглядит кратко: Дрогобыч, 1874 — Берлин, 1894 — Базель, 1901 — Иерусалим, 1906 — Палестина, поездки до 1918 — Брауншвейг, 1925.
Дрогобыч дал ему корни, Европа — художественный язык, Базель — место рядом с Герцлем, Иерусалим — связь с «Бецалелем», а Брауншвейг стал последней точкой его земного пути.
Эфраим Моше Лилиен похоронен на Новом еврейском кладбище в Брауншвейге, Германия, рядом с женой Хелене. Его надгробие выполнено по мотивам его собственной иллюстрации “Cemetery” / “Friedhof” к книге Мориса Розенфельда “Lieder des Ghetto”. На этой иллюстрации Лилиен заранее изобразил надгробную плиту со своим именем — и после его смерти именно этот художественный образ был перенесен в реальность.
Читайте больше — в рубрики «Евреи из Украины».
…
Иерусалим под землей: тайны «Стены Плача», где камни помнят больше, чем книги — тоннели Западной стены - 07.08.2026
- Новости Израиля
«Той самий день…»: 24 августа 2026 ресторан Sho? в Тель-Авиве превратится в украинский дом 1991 года — к 35-летию Независимости Украины - 05.08.2026
- Новости Израиля
Сначала открыть Ормуз, потом говорить о ядерной программе: что известно о новом меморандуме США и Ирана - 05.08.2026
- Новости Израиля
художественность
Бренд внутри статьи (строго один раз)
Эта статья также доступна на