Эта статья также доступна на UK , EN , HE , FR
В Украине 20 января отмечается День памяти защитников Донецкого аэропорта. Отмечается годовщина со дня окончания боев за аэродром. События тех дней стали важной вехой в современной истории страны. Бои за ДАП продолжались с 26 мая 2014 года до 22 января 2015 года — 242 дня жесточайшего сопротивления украинских воинов российским оккупационным силам.
Для многих это не «памятная дата» и не формальность. Донецкий аэропорт стал одним из первых символов российской агрессии против Украины — ещё задолго до полномасштабного вторжения. Там впервые в концентрированном виде проявилось то, что потом повторялось снова и снова: когда противник не может сломать оборону прямым боем, он пытается уничтожить саму точку сопротивления вместе с людьми, превращая здание в братскую могилу.
В этот день вспоминают всех «киборгов» — защитников аэропорта. Но в рубрике «Евреи из Украины» невозможно пройти мимо имени Евгения Яцины, позывной «Беня» — самого молодого воина-киборга, погибшего в январе 2015 года в новом терминале Донецкого аэропорта.
Подробнее про оборону донецкого аэропорта — «Люди выдержали, бетон — нет»: в Украине 20 января – День памяти защитников Донецкого аэропорта
Кто такой Евгений Яцина и почему его позывной слышится особенно
Евгений родился 25 января 1989 года. Киевлянин, Печерск. Учился в Киевском национальном лингвистическом университете, на экономическом факультете. Друзья вспоминали его как звезду университетского КВН и «человека-оркестра» — яркого, живого, очень общительного.
Прозвище «Беня» было частью его жизни ещё до фронта, а потом стало позывным. И в этой детали — важная интонация для еврейской общины: Евгений приветствовал друзей словом «шалом», откликался на «Беня», и эта манера общения запомнилась многим сильнее любых официальных биографий. Позже сообщалось, что мама Евгения — еврейка, а сам он успел побывать в Израиле и был в Иерусалиме.
Эти штрихи важны не для «происхождения ради происхождения». Они показывают, что еврейская линия в истории Евгения — не декоративная подпись в конце, а часть его живого языка, привычек и связей.
Оборона Донецкого аэропорта: почему это стало символом
Оборона аэропорта длилась месяцами. Новый терминал превращался в руины прямо во время боёв — под обстрелами, штурмами, подрывами. Там война шла не по карте, а по лестницам, коридорам, проломам в стенах. Люди удерживали позиции в условиях, где каждый день мог стать последним.
Слово «киборги» появилось как попытка объяснить то, что выглядело невозможным: украинские военные держались так упорно, что даже противник называл их «не людьми». И это важный момент для понимания современной войны: российская сторона с самого начала действовала по логике уничтожения, а не «переговоров» или «споров».
Тогда, в 2015-м, терминал подорвали, и часть защитников оказалась под завалами. Сегодня, в годы полномасштабной войны, тот же принцип работает по всей стране: удары по городам, энергетике, жилым домам — чтобы разрушить не только оборону, но и способность общества жить.
Последняя связь и дни, которые оборвались в терминале
Последний раз Евгений, боец 81-ой бригады 90-го отдельного аэромобильного десантного батальона, выходил на связь 18 января 2015 года. Точно находился в этот день в новом терминале Донецкого аэропорта.
Со слов сослуживцев, 19 января он был ранен (рваная рана щеки) и контужен.
Вечером 20 января Евгений попал под обвал здания аэропорта после подрыва. Побратимы вытащили его из-под завалов. По их словам, у него были переломы обеих ног и тяжёлая травма позвоночника — он уже не мог перемещаться. При нём был жетон с фамилией и индивидуальным кодом.
Он не дожил до своего 26-го дня рождения — 25 января оставались считаные дни.
В разных свидетельствах встречается разная фиксация даты гибели — 19, 20 или 21 января. Но смысл один: Евгений погиб в последние дни обороны нового терминала, в той самой точке, где войну довели до буквального обрушения здания на людей.
«Георгию Борисовичу, шалом…»: слова Георгия Туки
Волонтёр Георгий Тука вспоминал Евгения коротко и так, как говорят о близком человеке — без лишней «литературы»:
«Женя. Женя Яцина. Позывной “Беня”. Киевлянин. Печерск. 25 лет. Я познакомился с Женей ещё тогда, когда батальон стоял в Житомире. У Жени была возможность “откосить” от призыва, но, как мужчина, как гражданин, он не стал этого делать, а честно пошёл выполнять свой долг. Женя был самым молодым бойцом батальона. Без преувеличения, всеобщим любимцем. Самым весёлым, самым общительным, самым контактным. Каждый раз наш телефонный разговор начинался со слов: Георгию Борисовичу, шалом!… До сих пор комок в горле…»
Эта цитата держит в себе то, чего часто не хватает официальной памяти: голос, привычку, жизнь. Не «портрет героя», а человека, которого реально не хватает.
«Иерусалимская нитка»: рассказ матери
Мама Евгения, Светлана, говорила о том, что сын умер из-за закрытых переломов ног. И вспоминала деталь, от которой у многих действительно встаёт комок в горле:
Когда-то она привезла из Израиля иерусалимскую нитку. Когда Женя приезжал из Житомира, она тайком вшивала эту нитку в его форму — в карманы, манжеты, «везде». Делала это тихо, потому что сын считал такие вещи «глупостями».
Но перед выездом в Водяное Евгений надел штаны Павла Туки — свои были грязными. И позже, когда мать узнала об этом, она сказала: «Ну, теперь понятно, почему это были ноги — на штанах не было маминых ниток».
Эта история — не про мистику и не про «обереги». Это про материнскую попытку удержать сына в жизни любым способом, даже самым незаметным. И про то, как война обрывает такие попытки безжалостно и буднично.
Помощь друзей и то, что не успели передать
После ухода Евгения в армию друзья собрали в соцсетях более 40 тысяч гривен на тепловизор, термобельё и защитные средства. Но передать ему не успели.
Эта деталь очень точно показывает, как жила Украина в первые годы войны: фронт держался не только на приказах и штабах, но и на горизонтальной поддержке — когда люди собирали деньги «с миру по нитке», чтобы защитить конкретного бойца. Иногда успевали. Иногда — нет.
Киев прощается с «Беней»: похороны, память общины, «Стена памяти» и государственная награда
После гибели Евгения Яцины («Беня») его тело доставили в Днепропетровск, а затем перевезли в Киев. Похороны прошли 20 февраля 2015 года на Берковецком кладбище — в той части, которая связана с перенесением захоронений с уничтоженного Лукьяновского еврейского кладбища. Это место само по себе стало символичным: Киев хоронил своего защитника там, где город уже однажды пытался сохранить еврейскую память, которую уничтожали.
Прощание проходило в Печерском военном госпитале, затем состоялись воинская церемония и похороны. Сообщалось, что в церемонии участвовал главный раввин Киева и Украины Моше-Реувен Асман — важная деталь для понимания того, как еврейская община воспринимала эту утрату: не как «чужую войну», а как свою личную боль.
В том же 2015 году в Центральной синагоге Бродского в Киеве матери Евгения вручили награду «Гордость общины» — «за сына героя». Для рубрики «Евреи из Украины» это не формальность и не «религиозный штрих». Это маркер того, что община признала Евгения своим — и провожала его так, как провожают своих сыновей.
Память, которая не заканчивается похоронами: университет и школа
Память о «Бене» закрепилась и в местах, где он жил до войны — в учебных заведениях.
11 октября 2015 года в Киевском национальном лингвистическом университете силами студентов была открыта мемориальная доска в память о выпускнике Евгении Яцине. Это важный момент: память не была «спущена сверху», её сделали молодые — те, кто считал, что имя должно остаться в стенах университета.
Отдельно звучит история со школой. В Киеве, в центре города, в школе №53, где Евгений учился с 1995 по 2005 год, открыли памятную доску погибшему «киборгу». Мать рассказывала, что для доски выбрали «очень позитивную фотографию» — ту, которая лучше всего отражала характер сына: он был весёлым, живым, контактным. Идея исходила от друзей и одноклассников — память делали люди, которые знали его не по биографии, а по школьным коридорам и общим разговорам.
«Беня» — самый молодой «киборг»: еврейская история Евгения Яцины в памяти о Донецком аэропорте
«Стена памяти павших за Украину»: портрет и точное место
Ещё одна точка киевской памяти — мемориальная «Стена памяти павших за Украину», открытая городскому пространству. Это место устроено так, чтобы человек мог прийти и найти конкретное лицо — не «в общем списке», а рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Портрет Евгения Яцины на «Стене памяти» размещён по точной разметке: секция 5, ряд 3, место 38. Эта точность превращает память в действие: можно прийти и остановиться именно у его портрета.
В последние годы «Стена памяти» стала и частью публичной дипломатии памяти: Владимир Зеленский нередко приводит туда иностранных гостей, чтобы показать цену российской агрессии не языком статистики, а лицами погибших.
Орден «За мужество» III степени: фиксация подвига на уровне государства
Подвиг Евгения Яцины закреплён и в государственном документе. Он награждён орденом «За мужество» III степени (посмертно).
Основание — Указ Президента Украины №270/2015 от 15 мая 2015 года. В формулировке указа говорится, что награда присуждена «за личное мужество и высокий профессионализм, проявленные при защите государственного суверенитета и территориальной целостности Украины, верность военной присяге».
Вместе эти элементы — похороны в Киеве, участие общины, мемориальные доски, портрет на «Стене памяти» и государственный орден — складываются в цельную линию: Евгений Яцина не растворился в войне как «один из». Он остался именем, лицом и историей — и для Украины, и для еврейской общины, которая разделила эту потерю как свою.
Кнессет и слова о вкладе евреев Украины
23 декабря 2015 года во время выступления в Кнессете президент Украины Пётр Порошенко сказал фразу, которая до сих пор звучит как политическое и человеческое свидетельство:
«В противостоянии внешней агрессии наша страна возродила свою армию. И в этой армии воюют граждане Украины разных национальностей. И мы гордимся тем вкладом, который вносят в защиту обороны страны евреи. Не могу не вспомнить славного воина-киборга, который погиб в январе этого года в Донецком аэропорту, Евгения Яцину с позывным «Беня». Мы гордимся его подвигом. Посмертно он награжден государственным орденом «За мужество».
Это не просто «упоминание имени». Это публичное признание того, что еврейская община Украины — не наблюдатель и не «отдельная тема», а часть сопротивления российской агрессии.
И это особенно важно сейчас, когда россия продолжает войну и продолжает пытаться размывать ответственность, подменять причинно-следственные связи и разыгрывать карту раскола общества. Истории таких людей ломают эту пропаганду, потому что они очень простые и очень прямые: гражданин Украины пошёл защищать страну, погиб, и его помнят — и государство, и университет, и община.
Почему история «Бени» звучит сегодня острее, чем десять лет назад
Донецкий аэропорт был одним из первых мест, где война показала своё настоящее лицо. Тогда ещё многие надеялись, что «всё скоро закончится». Сегодня, после полномасштабного вторжения, стало ясно: российская агрессия — это долгий проект разрушения, истощения, террора по тылу и попытки стереть идентичность.
На этом фоне история Евгения Яцины выглядит не как «эпизод прошлого», а как точка, с которой многое началось. Она показывает, что сопротивление в Украине изначально было общенациональным — в том числе с участием еврейской общины, которая давала стране воинов, волонтёров, врачей, поддержку семьям погибших, и публичную память.
И в конце остаётся простая формула, которая звучит особенно честно именно в рубрике «Евреи из Украины»:
Эта статья также доступна на UK , EN , HE , FR
Память — это мы с вами. Пока мы называем имена и рассказываем истории живыми словами, война не может превратить людей в безличные цифры. НАновости —
10 часов глубокого погружения в еврейскую историю.
